Нельзя быть против своих
Когда-то я дружил с Андреем Макаревичем*. Вернее, начинал дружить. Мы ходили друг к другу в гости.
Продлилось это недолго — ровно до февраля 2022-го.
Даже после Русской весны 2014-го была надежда, что мы можем договориться. Вернее, что мы должны договориться.
— В недавнем высказывании о дружбе и разрывах, произошедших после начала конфликта в 2022 году, поднимается важный вопрос идентичности и принадлежности. Автор утверждает, что война обостряет восприятие «своих» и «чужих», подчеркивая, что настоящая любовь к народу и его ценностям становится определяющим фактором в эти непростые времена. Интересно, что он связывает личные убеждения и политическую позицию с более глубоким чувством единства, которое, как он считает, должно преобладать над разногласиями.
Такой подход открывает новые горизонты для размышлений о том, как мы воспринимаем окружающий мир и свою роль в нем. Важно понимать, что в моменты кризиса сила нашего единства может стать решающим фактором. Переосмысляя свои связи и отношения, стоит задуматься, кто является «своими» в вашем окружении и как это влияет на ваше восприятие мира. Возможно, стоит уделить время для общения с теми, кто разделяет ваши ценности и убеждения, чтобы укрепить внутреннее единство и понимание.
Потому что вся наша историческая память сводится к простой формуле: когда мы едины — мы непобедимы. Когда разделены — см. разделы учебника истории «Смутное время» и «Гражданская война».
Иллюзии рухнули в 2022-м. И дело даже не в отношении к войне — к войне все относятся плохо. И уж точно не в политике.
Дело в том, кто для тебя — свои. Потому что во время войны все предельно упрощается — есть только свои и чужие, и свои должны победить. Если у войны и есть плюсы, то вот этот, единственный — все становится предельно ясным.
Это даже не гражданская позиция — это инстинкт.
Можно задавать вопросы, можно критиковать — но нельзя быть против своих.
И в этот момент любой человек, от крестьянина до члена правительства, сознательно, а чаще неосознанно, отвечает себе на главный вопрос: а кто для тебя, собственно, свои?
Вот эта твоя уютная группа людей, объединенных по какому угодно принципу — от политического до финансового, или весь народ, как таковой. Со всеми его прекрасными и отвратительными свойствами.
Ты можешь иметь какие угодно убеждения, ты можешь как угодно относиться к власти, можешь принадлежать к любому этносу или религии, быть богатым или бедным — это все вообще неважно.
Если ты чувствуешь общий знаменатель со всеми этими людьми — это и есть твой народ.
Или не твой.
Осознание себя частью — собственно, и есть любовь.
Я вообще давно понял, что нет никакой политической позиции, а есть только любовь и нелюбовь.
Чиновник, который ворует деньги на строительстве оборонительных укреплений — никакой не либерал, он просто считает себя отдельным от народа. И ничем не отличается от писателя Быкова*, сочувствующего ВСУ — он тоже отдельный, хотя и по другим причинам.
На фронте монархисты и коммунисты, православные и мусульмане, татары и буряты — братья, потому что какая разница, что там во-вторых, когда главное — то, что во-первых.
Благополучная московская барышня и опосредованная родственница Чехова Дуня Шереметьева кормит старуху на костылях в серой зоне под обстрелами ВСУ — потому что и эта старуха родня, и все остальные старухи — тоже.
День народного единства — он именно про это — про выбор. Про то, ощущаешь ты себя частью этого народа, или нет. Не лозунгами, и даже не делами — а изнутри. Проще говоря, любишь ты или нет.
Если любишь — все остальное происходит само собой.
Если не любишь — тебе уже ничего не поможет.
*Включёны по решению Минюста России в реестр лиц, выполняющих функции иностранного агента.
